Век живи, век учись, или разные пути нахождения подобия

…видите ли, я музыкант, а не ученый, и я не ду¬маю, что в музыке правота чего-то стоит. Ведь в музыке важно не то, что ты прав, что у тебя есть вкус, и образование, и все такое прочее.
- Ну да. Но что же важно?
- Важно играть, господин Галлер, играть как можно лучше, как можно больше и как можно сильнее! Вот в чем штука, мосье.

Герман Гессе

…В ясную погоду солнце играет в водах ручья, радуя сердце.
Глубокой ночью шум воды в ручье пугает своей чернотой.
Но разве сущность воды зависит от дня или ночи?..

Гао Жань

Начну с исторического анекдота, рассказанного известным американским гомеопатом Константином Герингом. Во время путешествия по Германии случилось ему остановиться на ночлег у одного зажиточного крестьянина. Разговорившись, Геринг узнал о том, что хозяин дома не отличался отменным здоровьем и неоднократно пытал счастья в поисках врачебной помощи. Всякий раз, возвращаясь домой после консультации у очередного доктора, он тщательно записывал отчет о визите в специально заведенную толстую тетрадь. Геринг с немалым удивлением узнал, что его новый знакомый успел побывать у 477 врачей, которые поставили ему 313 различных диагнозов и выписали 832 рецепта, включавших в себя 1097 лекарств. Лечиться пациент так и не отважился, поскольку на его пути не встретилось и трех докторов, которые пришли бы к единому мнению относительно его болезни. В ответ на весьма непривлекательное предложение стать очередной мишенью для насмешек со стороны хозяина усадьбы, Геринг посоветовал ему разослать одинаковые письма с подробным описанием своих недугов тридцати трем врачам-гомеопатам, живущим как поблизости, так и в других городах и странах. Каждое письмо заканчивалось просьбой назвать лекарство, которое могло бы его полечить.

Спустя некоторое время после возвращения на родину Константин Геринг получил посылку из Германии. Во вложенной в нее записке говорилось: «Я высылаю Вам бочонок рейнского вина 1822 года, потому что двадцать два врача выбрали одно и то же; большего нельзя было ожидать… Я посылаю Вам вино, чтобы не соблазниться выпить лишнее от радости, что здоровье мое со дня на день становится лучше».

Этот рассказ вызывает улыбку, но если задуматься… На сегодняшний день тот же анекдот мог бы прозвучать совершенно иначе, если не сказать «с точностью наоборот». Ведь в современной аллопатической медицине, за исключением, быть может, области пограничных состояний, психиатрии и не столь уж многочисленных случаев, известных как «трудные пациенты», принципиальные расхождения во мнениях относительно диагноза и лечебных рекомендаций в большинстве своем как раз и отсутствуют (если принять во внимание усовершенствованную диагностическую технику, способную обнаруживать малейшие морфологические изменения в организме, огромный набор тонких биохимических тестов, четкие рекомендации по дозировке и приему фармакологических препаратов, инструктивные указания по лечению того или иного заболевания и т.д.). Что же касается гомеопатов (даже представителей одного направления или школы), то здесь – еще вопрос, кому бы досталась честь распить бочонок старого доброго рейнского вина, ведь разослав сегодня письма с подробным изложением недугов какого-нибудь «въедливого» пациента нескольким десяткам маститых гомеопатов, вряд ли можно рассчитывать на единомыслие большинства из них.

Как-то раз, на одном из семинаров, проводившемся А.В. Поповым, всем участникам была предложена любопытная игра: прослушав подробный перечень психических симптомов, взятых из Materia Medica Геринга, отгадать, о каком лекарстве шла речь. Нужно сказать, что бóльшую часть аудитории составляли отнюдь не новички, а доктора с солидным опытом гомеопатического врачевания. Результаты игры получились довольно неожиданными: всего несколько правильных ответов, а в целом – «разброд и шатание», хотя Антоном Владимировичем были зачитаны симптомы небезызвестного полихреста Pulsatilla. «Ну, хорошо, – скажете вы, – это ведь только игра». Согласен, но что же мы видим в реальной жизни? В реальной жизни картина отнюдь не выглядит иначе. Это хорошо видно как на курсах обучения нашему искусству во время «живого» приема пациентов, так и на консилиумах, которые проводятся врачами Киевского гомеопатического центра. Когда дело доходит до обсуждения назначений, высказываются самые различные мнения, причем их количество часто не зависит от сложности случая.

Но вернемся к Герингу. Несмотря на анекдотичность ситуации, в которой очутился прославленный американский гомеопат, она ставит перед нами серьезный вопрос: существует ли, на самом деле, в нашем весьма пестром сообществе это так называемое единое мнение, и если существует, то какими путями приходят к нему разные врачи? Или сформулируем вопрос иначе: можем ли мы говорить о существовании нескольких подобий по отношению к одному и тому же пациенту, т.е. один или несколько путей ведут нас к желанной цели – сделать больного человека здоровее?

Ответ лишь на первый взгляд может казаться простым и однозначным, да и то, в основном, для тех, кто привык аргументировать свою точку зрения с помощью таких понятий, как «классическая гомеопатия», «гомеопатическая доктрина», «иерархия симптомов», «незыблемость теории миазмов» и т.д., то есть ссылаясь не на жизнь с ее бесконечным разнообразием и отсутствием каких-либо жестких рамок, а на мертвую букву закона, с которой, вообще-то говоря, живется удобнее и проще, но как-то уж скучновато…

Между прочим, самому Константину Герингу принадлежат следующие слова: «В целом меня считают одним из учеников и последователей Ганемана, и я здесь заявляю, что действительно отношу себя к тем, кто с восторгом преклоняется перед его величием. Однако все же я должен сказать, что, начиная с моего первого знакомства с гомеопатией (1821 г.) и до сегодняшнего дня, ни одну из теорий, изложенных в “Органоне”, я никогда не принимал в том виде, в каком она там представлена».

В китайской медицине традиционно принято уподоблять искусство исцеления искусству ведения военных действий. Считается, что многие главы знаменитого древнего трактата «Искусство войны Сунь-Цзы» достаточно полно описывают методы лечения болезней, другими словами, китайская военная наука и медицина имеют общие принципы в подходе к решению главных проблем. 

Придерживаясь этой точки зрения, философ Чэнь И, живший в эпоху Сун (960-1270 гг.), писал: «Единство – это уникальное свойство мира. Различные пути ведут к одному и тому же концу, и все идеи дают один и тот же эффект. Невозможно нарушить этот закон, который заключает в себе единство всех вещей и явлений, несмотря на огромное различие между ними».

Если применить эти слова к гомеопатии, то выходит, что добиться желаемого результата можно различными путями (т.е. с помощью разных лекарств), подобно тому, как на войне противника можно одолеть по-разному, например, прибегая к тактике отвлечения или действуя хитростью, или путем убеждения; можно атаковать ядро вражеских сил или разрушить коммуникации врага, или уничтожить оружейные склады в его тылу и т.д. Любой из этих методов (а в нашем прочтении – лекарств) способен привести к победе. И если бы дела обстояли иначе, то каким образом удавалось Ганеману, в распоряжении которого имелось весьма скромное количество лекарств (около 100 против огромного арсенала современной гомеопатической фармакопеи, насчитывающего более 10 000 средств!), успешно лечить пациентов, которые наверняка нуждались в Lachesis, Gelsemium, Apis, Tuberculinum и многих других препаратах, на то время еще не известных ему?

«Жизнь, как все знают, вообще очень сложна, – говаривал Зигмунд Фрейд, – и на центральное кладбище Вены ведет много дорог» (а мы можем добавить: к желанному Подобию и успешному назначению – тоже).

Следовательно, в праве ли мы утверждать, что такой-то пациент нуждается именно в этом, «единственном и неповторимом» simillimum? Всякий раз, когда я слышу это слово, означающее «подобнейшее лекарство», мне невольно вспоминается фантастическая повесть советского писателя Андрея Аникина «Пятое путешествие Гулливера», в которой рассказывается о том, как Гулливер волею судеб попадает в страну Эквигомию, где царит принцип всеобщего равенства, но, как со временем выяснилось, наряду с «равными», там проживали «сверхравные», «сверх-сверхравные», «трехкратно-сверхравные» и т.д., другими словами, никакого равенства и благоденствия в этой стране не было и в помине.

Джон Генри Кларк: «Каждый гомеопат лечит по-своему, смотря по тому, каким образом он изучал свои средства, и отыскивает similium не¬сколько иначе, чем его товарищи. К счастью, для большинства случаев существует много similium, и для излечения не всегда бывает не¬обходимо находить simillimum».

Для меня одно из замечательных достоинств гомеопатии – возможность творчества. Без этого любая профессия становится скучной и неинтересной, а потому нередко – и мало результативной. Отсюда, нашей Школе так понятен Нэш с его очень человечными рассуждениями и искренними впечатлениями о своих удачах и промахах, и так далек Кент, увязший в доктринальных постулатах – «надо», «нельзя», «опасно», «берегитесь!» и т.д. Кстати, для двух крупных фигур в истории гомеопатии – Беннингхаузена и Кента, стремившихся к тому, чтобы в нашей профессии все было строго «разложено по полочкам», – врачевание стало второй специальностью: Беннингхаузен до своего знакомства с гомеопатией был весьма опытным юристом, а Кент в молодые годы закончил университет, получив солидное философское образование. Не в этом ли кроется причина чрезмерной догматичности работ этих авторов?

Когда я читаю на одном из популярных гомеопатических сайтов слова «Гомеопатия – это математика», мне становится как-то не по себе, потому что, по-моему, здесь кроется явный подвох. Неужели гомеопатия удостоилась чести пребывать на одной планке с самой точной из наук? А, может, причина моего недоверия – Блез Паскаль, который иронизировал, что побаивается математиков, ведь они, чего доброго, «превратят его в теорему»? Во всяком случае, «наука о человеке занима¬ется слишком сложным объектом, она охватывает множество очень изменчивых фактов. Она обращается с элементами, слишком тонкими и слишком многочис¬ленными, чтобы всегда придавать необъ¬ятности сочетаний, которую она способна воспринимать, единообразие, очевидность и достоверность, характеризующие физи¬ческие и математические науки». (Мишель Фуко «Рождение клиники») А раз так, то, изо дня в день имея дело с неоднозначными суждениями о болезнях и людях, обращающихся к нам за помощью, и, в конце концов, с бесконечным многообразием жизни, мы всегда должны быть готовы к неожиданностям.

Я с особым интересом вспоминаю пациентку, обратившуюся ко мне на консультацию с жалобами на частые приливы жара, подъемы артериального давления, головные и суставные боли, связанные с наступившей менопаузой. Этот случай буквально изобиловал «ляхезисными» симптомами. Особенности пациентки и факты, касавшиеся анамнеза жизни и «гинекологической биографии», также, на мой взгляд, безошибочно соответствовали препарату из змеиного яда. Lachesis 200 был прописан с полной уверенностью в успехе.

Через два месяца женщина вновь нанесла мне визит и сообщила о явном улучшении своего самочувствия. Удостоверившись путем подробного расспроса, что «чудо действительно имело место», и, потирая руки от удовольствия, я поинтересовался, продолжает ли она прием Lachesis. «Как Lachesis? – удивленно спросила пациентка. – Я же два месяца принимала Lycopodium!» Выяснилось, что она просто перепутала лекарства, но в итоге-то…

Мое первое впечатление об этой истории – ощущение, словно она выбила почву у меня из-под ног. «Где здесь логика? – думал я. – Как могло статься, что благодаря чистой случайности эффективным оказалось лекарство, назначать которое я не намеревался?» Ведь симптомы пациентки, с моей точки зрения, ясно указывали на Lachesis. Как бы там ни было, на момент прописи рецепта я был в этом уверен; и то, что произошло в ответ на принятый по ошибке Lycopodium, не укладывалось в мое понимание данного случая, хотя и нашло свое объяснение post factum.

Утешало лишь то, что, по словам Ганса Селье, «понимание никогда не бывает полным, так как мы всегда воспринимаем лишь одно звено цепочки понятий и, следовательно, понимаем мир не более чем фрагментарно… Ничто в Природе не может быть охарактеризовано с исчерпывающей полнотой... Харак-теристики, присущие одному элементу, могут быть в даль¬нейшем обнаружены в другом. Отсюда следует, что при¬менительно к природным явлениям никакое сочетание индуктивных и дедуктивных умозаключений не способно привести к безусловно значимым выводам».

Стоит упомянуть еще об одном обстоятельстве, которое необходимо учитывать, поскольку оно оказывает могучее влияние на весь ход наших рассуждений, – это изменение угла зрения. Ведь стоит взглянуть на пациента по-иному, с другой стороны, и мое мнение о нем и его болезни может кардинально измениться. Иллюстрацией этого может служить простой и хорошо известный «фокус» из области оптических иллюзий: мы видим перед собой рисунок лягушки, но стоит повернуть изображение на девяносто градусов, и – о чудо! – на наших глазах лягушка превращается в прелестную лошадь.

Мне и моим коллегам из Киевского гомеопатического центра особенно близко и понятно, о чем идет речь. Ведь с этим явлением приходится постоянно сталкиваться на наших консилиумах. Коллегиальное обсуждение «трудных пациентов», несмотря на разноголосицу мнений, имеет свои безусловные плюсы, и, пожалуй, самый важный из них – это как раз возможность увидеть пациента с иной стороны, глазами коллег или под другим углом зрения. Неожиданный или просто иначе сформулированный вопрос, акцент на объективном симптоме, которому раньше не придавалось никакого значения, и многие другие консилиумные «уловки» нередко заставляют воскликнуть: «Как же я мог упустить это из виду!».

...Но не только консилиум способен преподносить сюрпризы.
На приеме – сорокалетний мужчина, преподаватель. Жалуется на сжимающие боли в левом плечевом суставе, распространяющиеся на левую руку, спазмы в левом бедре при ходьбе (при отведении ноги назад), спазмы в мышцах дна ротовой полости. На вопрос о том, нет ли у него других жалоб, пациент отмахивается: «Это пустяки, о которых не стоит говорить!» Причина недомоганий, с его слов, неизвестна. Мои попытки выяснить что-либо важное из биографии пациента и его родственного клана оказываются безуспешными. Я в замешательстве, хотя есть еще надежда на тщательное объективное исследование. Возможно, оно прольет свет на «загадочного» больного?

В этот момент открывается дверь, и в кабинет заходит опоздавшая на прием супруга пациента. Ее рассказ имеет решающее значение, так как заставляет совершенно иначе взглянуть на этот случай. Несколько лет назад размеренную семейную жизнь постигло несчастье: по вине врачей умер ребенок. С тех пор супруги стараются избегать встреч с представителями врачебной профессии. Для меня же все становится на свои места: «беспочвенные» жалобы пациента на сжимающие боли и спазмы, его молчаливость и ощущение недосказанности во время нашей беседы в мгновение ока превращаются в портрет Ignatia. А среди «пустяков, недостойных внимания», как выяснилось, фигурировали, ни много, ни мало, обморочные припадки, обусловленные полной атриовентрикулярной блокадой сердца, по поводу чего врачи настаивали на вживлении искусственного водителя ритма… Становится немного грустно, когда подумаешь, как много мы теряем, не имея возможности пообщаться с родственниками пациента.

Этот случай хорошо иллюстрирует тот самый неожиданный поворот, за которым открывается новая панорама, дающая ключ к нахождению Similium

Хочу представить еще две истории из собственной практики.

Случай 1. Обратившаяся ко мне на прием пожилая женщина рассказала о том, что с лет сорока она страдала частыми маточными кровотечениями, причиной которых служили подслизистые миоматозные узлы. Болезнь длилась много лет, у пациентки отмечалась выраженная хроническая анемия, она жаловалась на постоянный упадок сил, опухоль матки со временем достигла внушительных размеров, и, тем не менее, на неоднократные рекомендации произвести радикальное хирургическое вмешательство, женщина отвечала категорическим отказом.

Как-то раз, совершенно случайно зайдя в гомеопатическую аптеку, она поинтересовалась, не предложат ли ей каких-нибудь средств, способных помочь в ее плачевном положении. Итогом короткой беседы с провизором стала Ipecacuanha 200. Начав ежедневно принимать это лекарство, пациентка вскоре почувствовала себя лучше; в течение нескольких месяцев кровотечения прекратились, а спустя полгода гинеколог, произведя очередной осмотр, удивленно развел руками и сказал, что от миоматозных узлов не осталось ни следа.

Этот рассказ, естественно, заинтересовал меня, и я стал подробно расспрашивать пациентку об особенностях бывшей болезни. Однако в ответ я не услышал ничего, что натолкнуло бы меня на мысль об Ipecacuanha. Вопрос, почему это лекарство произвело столь чудодейственный эффект, так и остался для меня открытым. 

Случай 2. На приеме – мужчина средних лет. Интересуюсь анамнезом жизни, т.е. пытаюсь из отдельных сведений воссоздать патобиографию пациента. Узнаю об очень любопытном обстоятельстве. В студенческие годы он всерьез занялся академической греблей, однако вскоре его увлечению воспрепятствовала одна досадная неприятность: по мере роста тренировочных нагрузок у пациента стали возникать довольно частые обострения гидраденита (в простонародье – сучье вымя). Всякий раз очередное гнойное воспаление протекало настолько бурно, что требовало хирургического вмешательства. Однажды вечером, возвращаясь с тренировки, молодой человек вновь почувствовал усталость, неприятный озноб и боль в подмышечной области. Приложив руку к источнику боли, он огорчился, прощупав формирующийся гнойник. Однако на этот раз до обращения к хирургу дело не дошло. По дороге домой он встретил школьного товарища, который учился в медицинском институте и, как оказалось, увлеченно изучал гомеопатию. Узнав о случившемся, будущий врач посоветовал срочно приобрести в гомеопатической аптеке Hepar sulphuris 200 и попытать счастья с этим лекарством, которое, как он уверял, способно составить конкуренцию хирургическому скальпелю. И чудо не замедлило себя ждать. К утру самочувствие и температура тела нормализовались, а в месте гнойника прощупывалось безболезненное уплотнение, которое спустя несколько дней совершенно исчезло. С тех пор при первых признаках рецидива болезни пациент принимал Hepar sulphuris, и воспалительный процесс быстро отступал, не переходя в нагноение. Прошло какое-то время, и заболевание полностью оставило его, уступив место крепкому здоровью и недюжинным успехам в спортивной карьере. И здесь, как и в предыдущем случае, все мои вопросы, направленные на поиск характерных симптомов, присущих Hepar sulphuris, остались без ответа…

Почему же Ipecacuanha и Hepar sulphuris оказали столь эффективное (и, безусловно, глубокое) действие? Неужели в силу простой случайности? Ведь с гомеопатической точки зрения знать, что Ipecacuanha – «замечательное средство при маточных кровотечениях», а Hepar sulphuris – «король гидраденита», явно недостаточно для того, чтобы наше назначение попало точно в цель. С другой стороны, симптомы, которые, на мой (и, уверен, не только мой) взгляд, должны служить ориентирами при выборе Ipecacuanha и Hepar sulphuris, в обеих историях отсутствовали. 

Безусловно, дело не в случайности, а в несовершенстве наших знаний, привычном и, возможно, слишком узком взгляде как на пациента, так и на необходимое ему средство.

В гомеопатии существует понятие «образ лекарства», которое мы часто употребляем, не задумываясь над его глубиной и над тем, что, быть может, оно является одним из самых удачных, поскольку подчеркивает не только индивидуальность лекарства, но и индивидуальность доктора. Так что же такое «образ»? Импонирующая мне трактовка этого термина, взятая из области искусства и эстетики, звучит так: «Художественный образ – форма художественного мышления. В образ входит и материал действительности, переработанный творческой фантазией художника, и его отношение к изображенному, а также все богатство личности творца, или, как замечал по этому поводу друг П. Пикассо Х. Хрис, “качество художника зависит от количества прошлого опыта, который он несет в себе”». (Ю.Б. Борев) Поэтому понятие «образ лекарства» предполагает, прежде всего, мое собственное представление о лекарстве и его соответствии данному пациенту. Формирование образа лекарства – процесс очень индивидуальный, можно сказать, интимный, так же как становление наших взглядов на то, что такое счастье, любовь, долг, в чем заключается смысл жизни, и т.п.

Мне могут возразить: «Но если отталкиваться только от индивидуальности, что тогда? Хаос? Беспринципность? Каждый сам себе голова? Так можно зайти слишком далеко, утратив всякую связь с реальностью». Лично я – не за хаос, но и не за слепое подчинение «системе».

«В великой картине Природы, – писал Ганс Селье, – все части взаимосвязаны, и в один и тот же пункт можно прийти самыми разными путями. Если вы смотрите на человека сквозь красные очки, вы в состоянии увидеть и узнать его, хотя видите его красным; кто-то другой, смотрящий на него сквозь зеленые очки, видит его точно так же, хотя и в другом цвете». Отсюда, главное – не очки и не их цвет, а умение «увидеть и узнать». Поэтому единственное, что нас объединяет, – это Закон Подобия. Все остальное, что в силу укоренившихся традиций принято называть принципами, правилами и даже законами (!), есть ничто иное, как частные обстоятельства применения Закона Подобия в практической жизни, или, другими словами, это те самые очки, сквозь которые смотрит на пациентов (да и на саму жизнь!) каждый врач-гомеопат. Вывод? «Мы преуспеем гораздо больше, если наши глаза привыкнут к тем очкам, которые мы уже носим». (Г. Селье)

Осталось добавить несколько слов об обучении. Считается, и, наверное, это правильно, что лучший вид обучения – на примерах. Такой модус практиковался и практикуется по сегодняшний день во многих школах, где готовят будущих гомеопатов. На лекциях и семинарах в качестве иллюстраций приводятся истории болезней пациентов, взятые из собственной практики преподавателей.

Но не следует забывать и слова Константина Геринга: «Врач, который привык целиком полагаться на чужой опыт и считает, что благодаря изучению опубликованных в печати историй бо¬лезни он овладеет искусством правильного выбора лекарств в каждом конкретном слу¬чае или получит точное представление о дей¬ствии гомеопатических средств, будет посто¬янно находиться в зависимом положении, не выходя за пределы узкого круга, начертанно¬го чужой рукой».

В практике преподавания Киевской гомеопатической школы истории болезней приводятся не для того, чтобы обучить применению лекарств при той или иной патологии, а с целью продемонстрировать терапевтические возможности гомеопатии, попытаться озвучить свой образ мышления и показать свой путь (или пути) к нахождению Подобия. Я подчеркиваю «свой», и не настаиваю, что он лишен недостатков.

Для того, чтобы пробелы в нашем образовании становились менее значимыми и не позволяли падать духом, когда нас постигают неудачи и промахи в курации пациентов, есть только одно, причем довольно простое, но чрезвычайно эффективное средство – труд. Именно он, позволяя накапливать необходимый опыт и знания, делает нас терпимее к «инакомыслящим». Позволю себе высказать еще одну мысль, которая может показаться кому-то слишком резкой: неприятие чужого мнения (конечно, если оно не голословно, а опирается на прочный фундамент!) свидетельствует не столько о неуживчивости характера, сколько об определенной доле лености.

«Достоинством гомеопатии является то, что она позволяет каждому реализовать свои способности и талант абсолютно беспрепятственно, в полной мере, и не подчиняет их чужим мнениям, будь то Гиппократ, Ганеман, фон Грауфогль, Бурнетт или Кент. В конце концов, каждый врач должен создавать и создает свою собственную систему, исходя из своего собственного опыта, а также из того опыта других врачей, который он способен ассимилировать и сделать своим собственным достоянием. Чужие работы обеспечивают основу, необходимую новичку для формирования своего собственного умственного потенциала до того, как он сформируется как врач на основе собственного практического опыта. Те, кто способен облечь свой опыт в такую форму, что другие смогут понять и принять для себя их учение и дать ему новую жизнь, являются величайшими благодетелями для искусства и науки врачевания». (Джон Генри Кларк)

Каждый из нас видит и представляет себе мир по-своему и имеет на это полное право. Замечательно, что в гомеопатии довольно места для всех – и для лириков, и для математиков, и даже (да простит меня читатель!) для фантастов. Она поражает своей глубиной, а настоящая глубина имеет ступеньки для каждого.

Главное – чтобы работа была результативной и доставляла удовольствие, чтобы не утрачивать чудесный дар, которым все мы обладали в детстве, – способность каждодневно испытывать неподдельный восторг, как бывает при взгляде на розу, при слушании музыки, при виде прекрасного пейзажа. А каким путем это достигается (если иметь в виду исключительно область гомеопатического врачевания), по всей видимости, не так уж и важно.

Так будем же, Коллеги, теми, кто знает, что истин на свете много, и пусть нас «не унижает признание добротности чужой истины, хотя она мне все равно кажется заблуждением; но ни яблоня к виноградной лозе, ни пальма к кедру не относятся с презрением. Каждое дерево стремится стать как можно выше и не сплетает своих корней с чужими. Каждое хранит свой облик и естество – сокровища, которые не должны расточаться»! (Антуан де Сент Экзюпери)

ЛИТЕРАТУРА:

1. Анекдотическая гомеопатия. // Украинский гомеопатический журнал. – 1992. – № 1. – С. 50-51.
2. Аникин А. Пятое путешествие Гулливера. // Фантастика-78: Сборник. – М.: Молодая гвардия, 1978.
3. Борев Ю.Б. Эстетика. Теория литературы: Энциклопедический словарь терминов. – М.: ООО «Издательство Астрель»; ООО «Издательство АСТ», 2003.
4. Гарин И. Воскрешение духа. – М.: ТЕРРА, 1992.
5. Гессе Г. Степной волк. / Избранные произведения. – М.: Рипол классик, 2002.
6. Жусун У, Хунту В., Ин Х. «Искусство войны Сунь-Цзы» и искусство исцеления. – М.: София; СПб.: Северо-Запад, 2004.
7. Кларк Дж. Г. Как практиковать гомеопатию. /http://www.homeoint.org/kotok/homeopathy/legacy/clarke2.htm.
8. Кларк Дж. Г. Конституциональная медицина. – Смоленск: Гомеопатическая медицина, 2001.
9. Селье Г. От мечты к открытию: Как стать ученым. – М.: Прогресс, 1987.
10. Син-сюань Ч. Изложение высшей сущности профессионального понимания древнекитайской медицины. – М.: Профит-Стайл, 2002.
11. Тарасов Б. «Паскаль». – М.: Молодая Гвардия, 1982.
12. Феррис П. Зигмунд Фрейд. – М.: Попурри, 2001.
13. Фуко М. «Рождение клиники». – М.: Смысл, 1998.
14. Штигеле А. Клиническая гомеопатия. – СПб., 2009.
15. Экзюпери А. Цитадель. – М.: Эксмо, 2009.
16. Hering C. On the Study of Homeopathic Materia Medica /http://www.wholehealthnow.com/homeopathy_pro/hering_1.htm.

Вернуться к списку материалов
  • Лечение
    взрослых

    Мы занимаемся гомеопатическим лечением человека в целом, а не отдельных заболеваний. Придерживаемся основных принципов классической, ганемановской гомеопатии и методологии Киевской гомеопатической школы.

  • Лечение
    детей

    Гомеопатия особенно хорошо подходит для лечения детей. Начиная с первых дней жизни гомеопатия мягко и эффективно справляется со многими детскими проблемами.

  • Консультации
    психотерапевта

    Помощь в острых кризисных ситуациях. Разобраться, изменить отношения в семье, на работе. Принять важное решение. Семейный и детский психолог. 

  • Обучение
    специалистов

    Наша учебная программа рассчитана как на «стерильных» коллег или начинающих врачей-гомеопатов, так и на опытных докторов, желающих повысить свою квалификацию и мастерство.